Однажды ко мне в купе вагоны были уже забиты до отказа положили раненого полковника Старший военный врач командовавший погрузкой сказал мне
Возьмите его Я не хочу чтобы он умер у меня на пункте А вам все равно Дальше Пскова он не дотянет Сбросьте его по дороге
А что у него
Пуля около сердца Не смогли вынуть инструментов нет Ясно Он так или иначе умрет Возьмите А там сбросите
Не понравилось мне все это как так сбросить Почему умрет Как же так Это же человеческая жизнь И вот едва поезд тронулся я положил полковника на перевязочный стол Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой ранение было замысловатое Пуля повидимому была на излете вошла в верхнюю часть живота и проделав ход к сердцу и не дойдя до него остановилась Входное отверстие не больше замочной скважины крови почти нет Зайдис пощупал пульс послушал дыхание смазал запекшуюся ранку йодом и еще раз покачав головой велел наложить бинты
Как это вскинулся я
А так Вынуть пулю мы не сумеем Операции в поезде запрещены И потом я не хирург Спасти полковника можно только в госпитале Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру А до завтра он не доживет
Зайдис вымыл руки и ушел из купе А я смотрел на полковника и мучительно думал что делать И тут я вспомнил что однажды меня посылали в Москву за инструментами В магазине хирургических инструментов Швабе я взял все что мне поручили купить и вдобавок приобрел длинные тонкие щипцы корнцанги В списке их не было но они мне понравились своим декадентским видом Они были не только длинными но и кривыми и заканчивались двумя поперечными иголочками Помню когда я выложил купленный инструмент перед начальником поезда Никитой Толстым увидев корнцанги он спросил
А это зачем Вот запишу на твой личный счет будешь платить Чтобы не своевольничал
И вот теперь я вспомнил об этих декадентских щипцах Была не была Разбудив санитара Гасова он до войны был мороженщиком велел ему зажечь автоклав Нашел корнцанги прокипятил положил в спирт вернулся в купе Гасов помогал мне Было часа три ночи Полковник был без сознания Я разрезал повязку и стал осторожно вводить щипцы в ранку Через какоето время почувствовал что концы щипцов наткнулись на какоето препятствие Пуля Вагон трясло меня шатало но я уже научился работать одними кистями рук ни на что не опираясь Сердце колотилось как бешеное Захватив препятствие я стал медленно вытягивать щипцы из тела полковника Наконец вынул пуля Ктото тронул меня за плечо Я обернулся За моей спиной стоял Зайдис Он был белый как мел
За такие штучки отдают под военнополевой суд сказал он дрожащим голосом
Промыв рану заложив в нее марлевую турунду и перебинтовав я впрыснул полковнику камфару К утру он пришел в себя В Пскове мы его не сдали Довезли до Москвы Я был счастлив как никогда в жизни В поезде была книга в которую записывалась каждая перевязка Я работал только на тяжелых Легкие делали сестры Когда я закончил свою службу на поезде на моем счету было тридцать пять тысяч перевязок
Кто этот Брат Пьеро спросил Господь Бог когда ему докладывали о делах человеческих
Да так актер какойто ответил дежурный ангел Бывший кокаинист
Господь задумался
А настоящая как фамилия
Вертинский
Ну раз он актер и тридцать пять тысяч перевязок сделал помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах
С тех пор мне стали много аплодировать И с тех пор я все боюсь что уже исчерпал эти запасы аплодисментов или что они уже на исходе Шутки шутками но работал я в самом деле как зверь
Александр Вертинский Воспоминания
Первая мировая война
